НЕДЕЛЬКИ

архив
  • 28.10.2018

    28 октября

    Новый аэропорт в Саратове будет открыт 1 сентября 2019 года.

     

    В Якутии задержали мужчину с рюкзаком, набитым золотом.

     

    Более полумиллиона «квадратов» жилья введут в этом году в Крыму.

     

    Село Чумикан на севере Хабаровского края обесточено из-за циклона.

     

    В Ульяновске обращена в госсобственность недвижимость, ранее принадлежавшая «Свидетелям Иеговы».

     

    Уголовное дело возбудили в Петербурге после конфликта в коммуналке с выбрасыванием кошек из окна.

  • 15.07.2018

    15 июля

    Камчатский вулкан Карымский за день выбросил три столба пепла.

     

    Авиационный полк в Карелии получил три самолёта СУ-35С.

     

    Более 20 африканцев и выходцев из Ближнего Востока пойманы при нарушении госграницы в Ленобласти в период ЧМ-2018.

     

    Домашние животные смогут ездить в поездах без хозяев – за ними будут приглядывать проводники.

     

    В Забайкалье строят дамбы для предотвращения повторного затопления посёлков.

     

    Гражданин Азербайджана прописал в магаданской квартире более 40 иностранцев.

     

    «АвтоВАЗ» все-таки снимет популярную модель LADA Priora с производства.

ВОПРОС-ОТВЕТ

Все
  • Вопрос:

    Получила на днях платёжку за коммунальные услуги и обнаружила, что плата снова выросла. Хотелось бы узнать, как это понимать? Сказано же, что перерасчёт отменили, тогда почему у нас изменились платежи? Антонина.

  • Ответ:

    Как удалось выяснить в ГЖКУ, некоторые платёжки в Железногорске, действительно пришли с непривычными суммами. Однако перерасчёт на горячую воду тут вовсе ни при чём. Дело в изменении норматива оплаты на тепло. Дело в том, что согласно закону, утверждённому Правительством Красноярского края, железногорцы, как и все жители региона, платят за тепло равными суммами в течение 12 месяцев. Общая же сумма платежей высчитывается из расчёта реального потребления тепла за прошлый год. То есть, поскольку потребление из года в год меняется (вместе с температурами) каждый январь меняется и норматив гигакалорий. Говоря проще (в переводе на деньги), если в 2017 году вы платили, условно, 10 000 рублей в год за тепло (по потреблению в 2016-м), то и получали платёжки на 10 000:12=833,33 руб. в месяц. А в 2017 году, например, было холоднее и реально вы потребили тепла за год не на 10 000, а на 12 000 рублей. Соответственно, норматив на следующий – 2018 год будет 12 000:12=1 000 рублей в месяц. А значит, вы получите платёжку за январь уже с новым нормативом, дороже (условно говоря) на 200 рублей. Вот такая коммунальная арифметика. Ирина МИТЬКИНА.

Книга о Геннадии Мельникове вышла в свет

Комментариев: 0
Просмотров: 12101

Екатерина ГРИГОРЕНКО.

09.02.2017 00:00

Книга о Геннадии Мельникове вышла в свет

Его имя навсегда вошло в историю Железногорска. Яркая личность, отличный специалист, новатор и харизматичный руководитель: именно таким запомнился жителям ЗАТО главврач городской медсанчасти Геннадий Мельников. Родные и друзья говорят, он всегда спешил жить – будто знал: судьбой ему отмерено немного. В нём было столько сил, бодрости и желания менять мир, что его трагическая гибель для многих стала шоком. Шесть лет прошло с того страшного дня, а близкие до сих пор не могут поверить, что Геннадия Яковлевича больше нет. Именно поэтому накануне очередной скорбной даты в Железногорске выпустили книгу воспоминаний «Доктор Мельников» ­ в память о друге, коллеге, наставнике и родном человеке.

Издание в красивом тёмно­синем переплёте с золотым тиснением и суперобложкой представили железногорцам в минувшую пятницу. В зале Клинической больницы­51 собралось столько народа, что места едва хватало – всем хотелось почтить память Геннадия Яковлевича. Встреча получилось тёплой – у каждого нашлось, что сказать о коллеге, товарище и друге. И поводом для всего этого стала книга, где собраны воспоминания тех, кто долгие годы был близок с доктором.

По словам создателей, идея написать о Геннадии Мельникове возникла не спонтанно – жизнь сама подталкивала к этому решению.

­ Мы не раз встречались с супругой Геннадия Яковлевича Натальей, его коллегами и говорили о том, что память о таком человеке должна обязательно остаться, ­ вспоминает редактор издания, писательница и руководитель редакции «Канал 12» Людмила Кротова. – Хотелось, чтобы эта память стала «осязаемой», чтобы можно было прикоснуться к ней, почитать, поразмышлять. И сразу скажу, книги не получилось бы, если бы не друзья ­ Петр Михайлович и Любовь Николаевна Гавриловы, а также Андрей Васильевич и Светлана Григорьевна Катаргины – с их финансовой и моральной поддержкой проект состоялся.

Издание, в котором чуть больше 135 страниц, вышло в количестве 300 экземпляров. И прежде, чем отдать книгу в печать, пришлось проделать глобальную работу. Только на сбор информации, общение с друзьями и коллегами доктора Мельникова потребовалось полгода. Ещё несколько месяцев ушло на корректуру, создание макета, вёрстку и так далее. Это была серьёзная работа, и она оправдала себя – воспоминания получились живыми и яркими.

­ Думаю, эта книга не только о Гене, но и о тех, кто был рядом, ­ считает супруга Геннадия Мельникова, Наталья. – Ведь по сути дела, она касается всей железногорской медицины…

­ Я благодарна судьбе за то, что мне выпала честь работать над этой книгой, ­ говорит Людмила Кротова. ­ Потому что Геннадий Яковлевич был очень неординарным человеком. Многое я о нём не знала, например, что он увлекался искусством и фотографией. Когда говорила с людьми, возникало щемящее чувство. Помню, мужчины, давая интервью, просто плакали. И все говорили: он был настолько ярким, что боль не утихает…

Отрывки из книги

Наталья МЕЛЬНИКОВА, супруга:

«Познакомились мы с Геннадием Яковлевичем в институте на третьем курсе, он обратил на меня внимание, когда ехали в поезде в колхоз. Он выделялся среди ребят каким­то спокойствием, уравновешенностью, надёжностью и трогательной робостью.

Мы встречались 3 года. Это было удивительное и интересное время. Мы могли после лекций уехать в район турбазы «Столбы», прихватив с собой лимонад и торт «Полярный», бродить часами по осеннему лесу, отдыхать на каком­нибудь бревне и разговаривать. Каких только тем не было! Гена очень любил Маяковского, знал много наи­
зусть, а мне был близок Лермонтов. Зимой были лыжные прогулки, катание с очень крутых гор и, конечно, каток (Гена всегда любил спорт).

На шестом курсе при распределении я попросилась на работу рядом с Красноярском, в это время у нас была размолвка с Геннадием Яковлевичем. Как же я была удивлена, когда на встрече с главврачом МСЧ­51 Железногорска А. С. Потуремским, встретила Гену. Он как­то узнал обо всём и написал заявление в ту же медсанчасть. Ссоры как не было. Нас распределили в МСЧ­51 Красноярска­26, и он сделал мне предложение руки и сердца. В апреле 1976 года мы поженились.

Гена работал урологом в хирургическом отделении, где заведующим был Евгений Николаевич Пазников, урологическое отделение будет организовано позднее. В это время больных с аденомой простаты оперировали в 2 этапа, а это были в основном люди в возрасте, часто ветераны ВОВ. Гена поставил себе задачу делать такую операцию в один этап. И уже через год больных с трубками и привязанными бутылками не было. Его очень любили пациенты. Вспоминаю один День медицинского работника, когда на лестничной площадке перед дверью всё было заставлено цветами от благодарных пациентов…

На работе это был требовательный строгий и очень грамотный врач и руководитель. А дома, в быту, это был человек легкоранимый, тонко чувствующий. С первых дней нашего знакомства и до его последних дней он был для меня человеком, с которым я душевно близка, я всё про него знаю и чувствую с полувзгляда, полутона. Я понимала его настроение по шагам, по тому, как он ключом открывал дверь.

В тот последний день, когда он не вернулся к назначенному времени, меня охватило сильное волнение, а в 15 часов накрыло волной ужаса и паники. По версии следствия, примерно в это время жизнь Гены оборвалась.

Его нет уже целых 5 лет, но в это не хочется верить, и думаешь, что он просто в длительной командировке. Так становится немного легче. Любимый внук Ваня, появлению которого Гена был безумно рад и относился к нему с большой нежностью, сегодня считает, что дедушка живёт на небе, как облако, и с ним можно поговорить и спросить совета».

Евгений МЕЛЬНИКОВ, сын:

«Пока я рос, отца я видел мало, всё его время занимала работа. Вообще, родиться в семье врачей ­ это особая судьба. Понимаешь это, когда сам уже стал родителем. Помимо основной работы урологом в медсанчасти, отец подрабатывал хирургом в военной части у строителей. Когда меня не с кем было оставить, он брал меня с собой, я сидел рядом с ним во время приёма. Часто он дежурил по неотложке, когда хирургия располагалась в старом здании по ул. Кирова. Помню, как я шёл с ним вечером на дежурство: в приёмный покой, и если отец был не занят, мы вместе с другими врачами пили чай в ординаторской, они смеялись, рассказывали анекдоты, мне нравилось сидеть и слушать. С приходом домой профессиональная жизнь не заканчивалась, и родители часто обсуждали сложные случаи, какие­то рабочие вопросы, для меня это было постоянным фоном…

Телефон у отца звонил постоянно, любимое выражение было: «Ну и головняк». Но как раз без этих «головняков», напряжения, он жить не мог. Я помню, как во время нашей поездки на Кубу в 2009 году оказалось, что его телефон не работает в роуминге. Первые два дня он был очень напряжён, «рвал и метал». Но потом переключился, и мы прекрасно общались на разные темы, много гуляли, путешествовали по острову на машине, никто не отвлекал в прямом смысле. Тогда и сам он очень хорошо отдохнул.

Последний год жизни отца, когда он в 2010 году вынужден был уйти по собственному желанию с должности, был для него непростым в психологическом плане. Отец был человеком системы, верным ей, и тяжело переживал свой уход. Хотя предпосылки к этому складывались уже за несколько лет. Для него работа была основным смыслом жизни, он уходил в неё с головой от проблем. При переходе в Железнодорожную больницу как будто что­то мешало, его долго не утверждали, проверяла служба безопасности, он был в сильном напряжении. Я его отговаривал от этого шага, просил подождать, осмотреться… Там он оказался без команды, в чужой структуре со своими правилами. К зиме 2011 года он это понял сам и решил переезжать на юг.

Предчувствия у меня были очень нехорошие, когда я был в Красноярске за три недели до его смерти. Мы разговаривали, я видел, что уезжать он не хочет, был в сильной растерянности. В воздухе витало ощущение какой­то беды.

Что это было: нелепая случайность, судьба, почему именно он? В его родном закрытом городе, где каждый его знал, и он чувствовал себя в полной безопасности. За кадром осталось много версий, была выбрана самая удобная и примитивная. Говорят, что случайность ­ это непознанная закономерность. В самой страшной трагедии есть смысл, пусть даже непонятный человеческой логике. И нам всем пришлось пройти этот болезненный урок, что­то переосмыслить и понять для себя. Что нельзя ставить превыше всего ни работу, ни деньги, ни статус, игнорируя другие сферы жизни. Отец, как и любой из нас, не был идеальным, его амбициозность, в чём­то гордыня, не позволили ему принять правильное решение и сориентироваться ещё за несколько лет до трагедии. Такой жизненный перекрёсток был. Возможно, всё пошло бы по­другому, а может, и нет. Произошло то, что произошло.

Через год после его смерти мне приснился сон: весёлый, улыбающийся отец и я, мы беседуем. Я ему говорю: «Тебя же нет в живых», а он мне: «Это все неправда, это журналисты придумали» ­ и смеётся. Вот таким он и остаётся у меня в памяти: живым, весёлым, вечно куда­то спешащим папой…»

Вадим НЕКРАСОВ, друг:

«…Гена сильно переживал, когда в больнице в Железногорске при родах погиб ребёнок. Его не было на рабочем месте, он был в командировке на Саяно­Шушенской ГЭС, аварию разгребали, людей доставали, психологическую помощь оказывали родственникам, ДНК с трупов собирали для опознания, хоронили. А там семьи, дети без матерей и отцов остались. И он говорит мне: «Чем помочь им? Как? Только словом, тёплым словом, душой своей». Но этого недостаточно, люди рыдают. Медики спали по два­три часа на матрасах, на полу, и так больше двух недель. Уезжал он оттуда пустым в душе, всё отдал, всё высказал, всем, чем мог, помогал. Прилетел в Железногорск, а тут ­ трагедия. Он мне объясняет, что врачи правильно всё сделали в момент родов. Когда выбор между жизнью матери и жизнью ребёнка, выбор всегда в пользу мамы. Так бывает, к сожалению. Заместитель главврача ему докладывает, что депутат городского Совета ­ родственница этой роженицы, шумит, возмущается, настаивает на встрече. Гена говорит, что её понимает. Но он только пятнадцать минут как вышел из машины, грязный, обросший, опустошённый Саяно­Шушенской трагедией. Спрашивает замглавврача: «Вы с ней пообщались? Ответ: «Да». «Передайте ей, что с понедельника я готов с ней встретиться». Вот в этом месте он мне и говорит: «Нельзя, Вадим, так. Нельзя так поступать, надо найти силы и просто поговорить. В тот момент, ­ говорит он, ­ я был бомж, грязный, голодный, опустошённый, но врач и человек». А я устал и сказал: «Давайте с понедельника».

Я, как его друг, за Гену хочу попросить извинения у той женщины, у тех людей, у которых в тот момент случилось горе. Извините моего друга, он не со зла, он просто в тот день был уже не Геной, Гены не было, он исчерпался без остатка на ГЭС. Простите его. Он в разговоре со мной искренне переживал, что не поговорил с вами, не выслушал, не помог. Я это слышал сам, это видел, я это знаю. Простите его. Он был ответственным Человеком.

Однажды в одном из офисов я увидел девушку – глаза на мокром месте. Спросил, в чём дело. Оказалось, мама тяжело больна. Врачи оказали первую помощь, и домой отправили пациентку. А врач сказал: «Поймите, она «тяжёлая», если умрет, вам легче станет». Я набрал номер Гены (он уже тогда возглавил Железнодорожную больницу г. Красноярска), рассказал всё. Результат узнал месяца через два: женщину эту стабилизировали, вылечить полностью невозможно, но она сама стала ходить по дому, готовить себе еду, ухаживать за собой. Пришёл к Гене, он мне это рассказывает, потом на стол кивает: эта девушка принесла коньяк «Хеннеси ХО». Говорит: «Я ей хотел за шиворот засунуть, но она убежала. Давай по 50 граммов выпьем этого коньяка». Отвечаю: «Гена, я с самолета, плюс за рулём. Потом пригубим». Через две недели его не станет, и мы не успеем «пригубить» коньяк. Это была наша последняя встреча…»

Людмила СУХАНОВА, педагог:

«Кто­то сказал, что главным лекарством в медицине является сам врач. И это правда. Когда очень серьёзно заболел мой отец, доктор Мельников сделал ему операцию. Операция была сложная, но труднее всего оказался период восстановления. Отец часто говорил, что боли его замучили, что скорее бы конец. Прошло недели три после операции, а он всё ещё лежал весь в трубочках.

Это случилось 9 мая 1987 года. День праздничный, дежурный врач закончил обход. Я была в палате папы. Вдруг входит Геннадий Яковлевич. Он принёс коньяк, рюмки, наполнил их, подал моему отцу и сказал: «Ну, солдат, с Днём Победы!». Папа оторопел: «А можно?». «Нужно, я как врач вам говорю, что «пятьдесят фронтовых» в этот святой день просто необходимы». Они выпили, поговорили. Надо было видеть глаза моего отца... Вера, надежда, слёзы... Когда Геннадий Яковлевич ушёл, папа сказал: теперь­то он будет жить, будет жить ещё долго, а умрёт совсем от другой болезни и не скоро. Так и случилось».

Людмила ЗАСЫПКИНА, главный бухгалтер КБ­-51:

«Он был полон идей и старался их воплотить. Иногда это не удавалось, но он никогда не сдавался. Даже сменив место работы, не перестал жить интересами больницы, поддерживая с нами тесную связь. Ему всегда можно было позвонить, посоветоваться по тому или иному вопросу. Да и он периодически приходил. Особенно хорошо запомнился один из первых его визитов в управление, когда по кабинетам пролетело «Мельников пришёл», и это звучало так, как будто он вернулся на работу в больницу. Народ выходил из кабинетов поздороваться, и после многие говорили, что своим приходом как будто подзарядил всех энергией ­ вот какая харизма у человека. Перейдя в больницу РЖД и видя, что специалистам больницы РЖД есть чем с нами поделиться, приглашал приехать, посмотреть, обсудить, посоветоваться, как лучше и быстрее нам этот опыт применить. И при общении с его новыми «подопечными» было видно, как горели глаза у них, «заражённых» его идеями и поддержкой с его стороны собственных идей. В этот миг ещё больше понимали, сколько мы потеряли с его уходом…»

Галина МАКАРОВА, главный госинспектор железногорского отдела инспекций ядерной и радиационной безопасности на предприятиях топливного цикла МТУ Сибири и Дальнего Востока Ростехнадзора:

«Мужики, помощь требуется?» ­ и, не дожидаясь ответа, подхватил шкаф, который несли по подъезду Саша с Владимиром, и уже втроём занесли в квартиру. Так состоялось наше знакомство с Геннадием Яковлевичем. Мы, молодые специалисты, в июне 1982 года получили ордер на квартиру в доме по проспекту Энтузиастов, 20. На третьем этаже, над нами, жили такие же молодые специалисты, Наташа и Геннадий.

Однажды перед Новым годом (когда в доме много конфет) наш маленький сынишка (тоже Гена) играл и одновременно поглощал эти конфеты. Леденцовая карамель пошла не туда и перекрыла дыхательные пути. Ребёнок осел и начал синеть. Я, близкая к такому же состоянию, побежала, конечно, наверх, на 3­й этаж. На наше счастье, Геннадий был дома. Не дослушав меня, босиком, бегом, и сразу рукой в горло ­ протолкнул... Уже потом мне было неловко ­ я­то тапочки надела перед тем, как бежать...»

Сергей ШАРАНОВ, замглавврача КБ­-51:

«В то время я работал в частной фирме. И вот как­то раз раздаётся звонок: начальник отдела кадров больницы Лариса Лапо говорит, что Геннадий Яковлевич попросил найти «того борзого парня», то есть меня. На следующий день состоялась встреча с Мельниковым, и она была судьбоносной.

Работа с Геннадием Яковлевичем походила на укрощение и воспитание меня. Я сейчас понимаю, что он ко мне по­дружески, искренне относился. Но тогда мне так не казалось. Я получил массу жёстких уроков. За что ему благодарен, если честно. И ещё при его жизни успел сказать ему спасибо. Были ситуации, когда я писал заявления об уходе, он их рвал, была ситуация, когда он меня увольнял, и мне хватило ума остаться на рядовой должности. И в какой­то момент я понял, что смотрю на него, как на старшего товарища. Даже сейчас я продолжаю вести внутренний диалог с Мельниковым ­ часто думаю, а как бы сейчас себя повёл он, что бы посоветовал и где критиковал. Геннадий Яковлевич ­ крёстный отец одного из моих младших сыновей. Дети рождались сложно, вся больница была в курсе событий. Мельников помогал нам спасти наших пацанов, организовывал консультации врачей, переживал, и когда встал вопрос о крёстном папе, то сомнений не было. Геннадий Яковлевич очень волновался перед крестинами, я первый раз видел, чтобы он так сильно волновался и так ответственно подошёл к этому решению, это дорогого стоило. Очень жаль, что его сейчас нет: многим не хватает его мудрости».





Новости

В регионе В России В мире
  • Антирейтинг

    Антирейтинг

    08.10.2019

    Активисты ОНФ составили антирейтинг российских городов по качеству дорог, сформировав десять непочётных номинаций. В одной из них засветился Красноярск.

  • Расплата

    Расплата

    21.05.2019

    Бывшего главу Боготола суд признал виновным в мошенничестве при получении квартиры по госпрограмме переселения из ветхого жилья, об этом сообщает пресс-служба ГСУ СКР по региону.

  • Прости-прощай

    21.05.2019

    Всё-таки главный тренер ФК «Енисей» Дмитрий АЛЕНИЧЕВ заявил об уходе. Это произошло на пресс-конференции после матча «Енисей» – «Динамо», который состоялся 19 мая на Центральном стадионе.

  • Служебная проверка

    09.04.2019

    В ГИБДД Назарово завершилась служебная проверка по факту получения начальником РЭО взятки за выдачу водительского удостоверения жителю этого города…

  • От пистолета до ножа

    09.04.2019

    В Зеленогорске пройдёт необычный турнир…

Подписаться на новости

АРХИВ

На правах рекламы