ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА

Чечня: две стороны одного мира

Таким странным оказался итог нашего разговора с Владимиром Клыгой, участковым уполномоченным ГОМ-1, который недавно вернулся из очередной командировки в Чечню, - он ездил туда в составе сводного отряда красноярской милиции. Странным, но, возможно, закономерным и, определенно, наталкивающим на непростые мысли... Мысли о нравственных категориях, чистоте человеческих отношений и просто жизненных ценностях, которые как-то незаметно то ли были утеряны, то ли видоизменились под натиском реформ, гонки за благосостоянием и прорубанием "светлого пути к капитализму". За всё нужно платить... И пусть это, быть может, звучит банально, но сегодня, как и много веков назад, за деньги по-прежнему приходится платить гармонией души... И как же, выходит, вопиюща эта противоестественная деформация мирной жизни, если человеку спокойнее на войне...

	Владимир Клыга: "На войне люди добрее..."

В зоне конфликта

18 лет прослужил Владимир Клыга в органах внутренних дел. Начал простым пэпээсником, потом был командиром взвода, роты, работал в районной милиции, а теперь вот на должности участкового. За всё это время ему удалось (как-то непривычно говорить, что посчастливилось) трижды побывать в Чечне. Первый раз - с ноября 2000-го по февраль 2001-го, в станице Шаховской, потом были январь-май 2002-го и сентябрь-март 2007-го - в Грозном. Из Канска в первый раз в Чечню отправились десять милиционеров, потом по пять ездили...

Слава Богу, все вернулись. Именно эту задачу, наряду с боевыми, поставил перед собой старший лейтенант Клыга, поскольку ясно понимал, что не сможет вернуться к повседневной жизни, не сможет смотреть в глаза матерям и женам своих коллег, если кто-то из них не вернется...

Вернулись все. А потому сегодня он говорит о той войне достаточно спокойно... Думает, анализирует... ищет причины происходящего там... Не для истории или политики. Для себя. И, может быть, для своих солдат. Чтобы знать, ради чего. Чтобы верить тому, на чьей стороне правда. И не ошибиться в выборе сторон... И делится с нами своими умозаключениями просто так, приватно... в "кухонно-бытовом", "окопном" варианте - как на войне... Льется разговор, углубляется понимание и, может быть, приближается истина...

- В последней командировке я заметил разительную перемену в отношении к нам со стороны чеченцев. И перемены в худшую сторону, - говорит Владимир Андреевич. - В 2001-2002 годах в Чечне еще стояли федеральные войска, и отношение к нашей милиции было совершенно иным, почти доброжелательным. Сейчас федералов вывели. Да и нас там осталось совсем мало. Видимо, чеченцы чувствуют, что наши позиции на их территории ослабели, а потому уже не боятся открыто выражать свое негативное отношение. А вот жизнь в Чечне меняется стремительно. Грозный строится на глазах. В 2002 году весь город был разрушен, и я только удивлялся, глядя на "благополучные чеченские хроники" центральных каналов. Сегодня Грозный не узнать. В центре города, например, возводят памятник Никите Хрущеву, который реабилитировал чеченский народ и дал ему автономию.

Они настаивают на своем суверенитете и не хотят объединяться с Россией. Это можно понять. У чеченцев совершенно особая культура, свой язык, и они должны иметь возможность всё это развивать. Но, думается, не хотят они идти в состав России еще и потому, что видят нашу разруху... Но, конечно, все устали от войны...

За месяц до нашего отъезда президент Чеченской республики Аслан Кадыров собрал всех глав администраций и каждому определил по 90 жилых домов, которые они должны были восстановить уже к маю...

Конечно, в России невозможны такие темпы строительства. Но, с другой стороны, почему это возможно в разрушенной войной Чечне - в стране с практически уничтоженным промышленным потенциалом? На какие деньги, на чьи деньги возрождается страна?

Ответы на эти вопросы, конечно, не в компетенции наших милиционеров. Поэтому нам остается лишь думать, анализировать, наблюдать и сопоставлять факты...

Официально война в Чечне закончена. Но, несмотря на это, в горах по-прежнему скрываются остатки незаконных вооруженных бандформирований. По словам Владимира Андреевича, централизованные боевые операции уже никто не проводит. Боевики неуправляемы, разрознены и, как правило, совершают хаотичные налеты на блок-посты... Если раньше в банды входили наемники, то теперь остались одни чеченцы - те, кто вырос на этой войне и по-другому не мыслит свою жизнь...

Возвращаются на родину и беженцы...

- ...Из ста процентов населения республики 70% точно против войны и стычек. Но есть и те, кто просто берет в руки автомат и стреляет "безбашенно", куда попало. Сейчас Кадыров делает всё возможное, чтобы бандформирования, которые пока еще скрываются в горах, шли сдаваться. В этом случае люди, естественно, попадают под амнистию. Но и эту ситуацию нельзя назвать однозначной. Зимой боевики спускаются с гор, сдают оружие, их берут на работу, многих даже в силовые структуры (я знал людей, находящихся в федеральном розыске и работающих в чеченской милиции), а весной вновь берут автомат и идут в горы - они так привыкли.

Для чеченцев оружие - норма жизни. Каждый уважающий себя чеченец имеет дома автомат. Это как у нас столовый прибор. Сын родился - папаша выходит на балкон и палит из автомата в воздух. На свадьбе вместо колокольчиков - автоматные очереди. Даже, бывало, на эстрадных концертах вместо аплодисментов палили в потолок...

Спать спокойно

В обязанности сводного отряда красноярской милиции входила охрана общественного порядка, ликвидация схронов оружия, зачистка местности для выявления лиц, причастных к незаконным бандформированиям, охрана объектов, (например, управления ГИБДД республики).

Наши милиционеры во всех случаях с честью выполняли свой долг и были не раз отмечены благодарностью чеченских властей.

Случалось отряду Владимира Клыги попадать и под обстрелы. Как-то раз боевики напали на их колонну по дороге в Грозный. Стреляли беспорядочно. Вычислить их удалось довольно быстро. Нашли - забросали гранатами... Никто не пострадал...

- Значит, приходилось убивать?

- Можно, я не буду отвечать на этот вопрос? Понимаете, на войне равные шансы: или он меня, или я его. У меня за мою милицейскую службу была масса случаев, когда я мог обоснованно применить оружие, но я этого не делал, а там война...

- Говорят, в первый раз тяжело стрелять в человека... существует какой-то психологический барьер...

- Не знаю... я после того раза спал спокойно. Знал, что привезу домой своих парней живыми, и мне не придется отвечать перед их женами и матерями, чего я больше всего боялся.

- Вы трижды были в Чечне. Никогда не хотелось отказаться от этой командировки?

- А нас ведь насильно никто туда не гонит. Из тех, кто был в командировке, еще никто об этом не пожалел. Вы поймите, во время войны люди добрее и лучше понимают друг друга. Там всё проще... Там мы живем одной семьей. И ты всё про всех знаешь. Знаешь, что твою спину всегда прикроют, и ты прикроешь. А здесь можно 20 лет с человеком проработать и не узнать его. А на войне всё, как на ладони: трУсы и подлецы туда не пойдут. Нет и чинопоклонения, все наравне со всеми, независимо - капитан ты или рядовой.

- Значит, в следующий раз снова поедете испытывать судьбу?

- Наверное... Как только приезжаешь в Чечню, всегда ждешь, когда закончится командировка. Едешь домой - говоришь, что никогда туда не вернешься. А проходит время... тянет.

Начало конца?

Пожалуй, эта война сделала из обычного участкового милиции человека совсем необычного - задумывающегося о судьбе не только своей страны, но и той, чужой, считающей чужаком его, но с которой так неожиданно и неразделимо сплелась его судьба. Сделала не просто боевого командира, но и сапера, инструктора, стрелка, человека, способного взять на себя ответственность за жизнь других людей.

Красноярскую милицию в Чечне любят. Старожилы говорят, что именно сибирякам удается лучше всего устанавливать контакт с местным населением. Вот и Владимир Клыга завел в Чечне друзей, которые провожали отряд за накрытым столом...

В пору первых его командировок в Чечне велась, в основном, подрывная, минно-фугасная война, и, по статистике, в сутки погибали трое российских солдат.

- Сейчас та же статистика констатирует в сутки одну смерть на боевом посту. Но говорит ли это о наступающем мире?

- Не знаю, насколько это верно, но перед нашим отъездом аналитики прогнозировали скорое начало третьей Чеченской кампании. А один чеченец на прощание нам сказал: "Рано закончили операцию - здесь надо еще вырезать и вырезать"...

Это только официально война в Чечне закончена...

Полина ГОРДЕЕВА.
Фото Ольги БОЛДЫРЕВОЙ
и из архива Владимира КЛЫГИ.