НАШИ ДАТЫ

Душа высокой чистоты дороже злата

Это теперь "Красцветмет" - предприятие, оборудованное по последнему слову техники, а начиналось всё 65 лет назад с простенького аффинажного заводика

Александра Борисовна Ростовцева, тогда еще Шурочка Каменева, сегодня одна из немногих помнит рождение уникального в Сибири аффинажного завода и хранит в сердце тот мартовский день 1943 года, когда вместе с Ольгой Исаковой и другими в смене мастера Веры Заиграевой они оказались у истоков этого значительного события! Аффинаж - это получение драгоценных металлов высокой чистоты.

	Первые аффинажницы. Стоят - Тоня Злобина, Валя Малькова, Татьяна Ростовцева. Сидят Шура Каменева (слева) и Оля Богатырева.

С АМА Шура на строящийся завод прибыла с Лидой Пахарьковой из Новоселово по мобилизации военкомата. Готовили к открытию цех обогащения.

Начальником номерного завода назначен был Михаил Гутман. Само собой - от НКВД. Государственные технологии охранялись тщательно. Прибыл Михаил Ильич из Норильска, было ему около пятидесяти лет, ходил в военном мундире, но при внешней строгости отличался милосердием к работникам. Пройдет мимо Шурочки Каменевой, положит руку на плечо и вздохнет: "Совсем дитя..."

И вот настал день: Шура и Ольга загрузили, доставленную им на тележке норильскую руду в "агитатор", подняв при этом 60-килограммовые контейнеры, принесли огромные бутыли с серной кислотой... И началось! Пробегавший мимо инженер Дмитрий Лапин крикнул: "Немедленно надеть повязки!" Идет процесс, шлам превращается в густую массу. Наблюдая за работой котла, работницы бегают по крутой железной лестнице на второй этаж. Александра Борисовна вспоминает: "Газа было столько, что друг друга не видели!"

Кипящая смесь разбрызгивалась и съедала одежду аппаратчиц. Однажды девушка услышала крик пожилого слесаря Петровича: "Шура, у тебя задница голая!" Провела рукой пониже спины, и в ладони осталась от брюк горсть лохмотьев. Петрович, как мог, "зашил" проволокой брешь. Это случалось часто, и начальник смены Лапин, позже крупный руководитель Норильского металлургического комбината, стеснялся иной раз заходить в цех, чтобы ненароком не увидеть невольный "стриптиз"...

Далее выварившийся концентрат выгружался в малые контейнеры и отправлялся в другой цех на спекание. Позже Шура работала там старшей лаборанткой. Трудилась под руководством крупного ученого Ивана Яковлевича Башилова, выпущенного из лагеря, но находившегося под надзором. Поэтому "товарищи" предупреждали сотрудниц, чтобы с арестантами они не разговаривали, держались от них подальше. Шура запомнила Башилова как человека требовательного, но мудрого и доброго. Он советовал делать анализы не торопясь: мол, "быстрота нужна только при ловле блох, а капризная дама химия суеты не терпит". Когда девчонки делили на несколько раз свои хилые пайки, советовал: "Не надо так делать, съешь сразу, пусть организм насытится, не будет паниковать, станет самочувствие лучше. Наша химия - благо и беда, а здоровье на ярмарке не купишь!"

Позже своей старшей дочери Шура скажет: "Здоровье у тебя маленькое, ты вскормлена молоком с запахом платиновой группы". И то верно, древняя северная руда будто мстила людям за то, что ее достали из чрева вечной мерзлоты и потревожили...

Александра Борисовна и теперь вспоминает отеческие наставления Ивана Яковлевича: "С косами, Шура, не расставайся, мода на химическую завивку - глупость несусветная, а косы у русской девушки, что лавровый венец, все женихи будут твои". Предсказание сбылось: после войны на заводском вечере к ней подошел офицер-фронтовик Владимир Ростовцев. Так и нашла она свою судьбу.

В конце войны был открыт "второй фронт" и на аффинажном, американцы посетили завод, и жизнь у работников улучшилась: кроме рыбы, перловки, морковного чая, хлеба и сахара приходили диковинные продукты из-за океана, черепаший яичный порошок в больших банках (по одной на комнату), красного цвета тушенка. Девчонки шутили: "Кому добавку из крокодилового мяса?".

Руководители наставляли: "Ребята, ваши воюют, а вы им помогайте своим трудом бить фашистскую нечисть..." Госпиталь в 48-й школе напоминал о тяжкой године. Девчонки заводские дежурили там по графику. Кормили раненых, стирали бинты, писали письма их родным. Везли сюда покалеченных военных чаще с Украинского фронта. Заводчанки по вечерам давали раненым концерты. У Шуры и по сей день перед глазами изувеченные бойцы, которые, сдвинув худенькие плечи к друг другу, хлопали девушкам единственной ладошкой - у кого какая оставалась после ампутации...

Увы, но многие аффикажники умирали рано: вредность, радиация - такова цена платины, золота, серебра. Александра Борисовна, работая в центральной заводской лаборатории, в 1957 году тоже надышалась ядовитых испарений и попала на восемь месяцев на инвалидность, более двух месяцев провела в "коме". Спасли мужественные заводские врачи да, пожалуй, еще страх оставить сиротами троих детей... Поправилась, а начальник ЦЗЛ заявил: "Мне инвалиды не нужны!" Помог Шуре его заместитель Цыбульский, устроив ее в лабораторию нового цеха. Так женщина и проработала на предприятии почти сорок лет!..

Новый директор "Красцветмета" Игорь Тихов как-то пообещал ветеранам предприятия: "Забота будет, не сомневайтесь!" Слово сдержал... Теперь, конечно, это совсем другой завод - он на виду, продукция его и в стране известна, и за рубежом. Изделия заводских ювелиров тоже ценятся, получая признание специалистов и потребителей. А у истоков его стояли простые девчонки, у которых были души высокой чистоты - единственное их богатство.

23 марта, 65 лет назад, в Красноярске получили 1.291 грамм платины и 3.232 грамма палладия из норильских шламов. В тот памятный день и началась биография предприятия.

Вероника АНУФРИЕВА.
Фото из архива автора.

Чай? Кофе? Потанцуем?..

Душа высокой чистоты дороже злата