Мы за ценой не постоим...

Ольга Леонидовна ПОДБОРСКАЯ.

Привет из Красноярска. Здравствуйте дорогие родители, папа и мама, сестры Маня, Женя и Нина. Письмо от известного вам вашего сына Ивана.

Во первых строках моего письма спешу сообщить, что в настоящее время я жив и живу на старом месте. Вы обижаетесь, что я не писал вам долго писем, но и от вас я как уехал, мама, не получил ни одного письма, кроме того, что послали с Морозовой. Когда Колька получил телеграмму, чтобы мы встречали, то, как я был рад, думал, что едет мама или Морозова везет мне чего-нибудь. Но радости мои были напрасны. Хотя вы отправили мне посылку, но я её не получил, так как Морозиха оставила её в Тайшете. Вот сейчас Чунарь просится, чтобы съездить в Тайшет за своими продуктами и, может, привезет мне её. Как бы она мне пригодилась сейчас в это время; как я сейчас живу, то не желал бы жить никому. Вот письмо пишу и то, как Ванька Жуков в уголке, при коптилке, а от постели не только от мягкой какой-нибудь, а от обыкновенной я отвык, так как уже два месяца не сплю на постели, а привык спать в цехе, на железе.

В части питания дело обстоит хуже, чем когда-либо было до этого, ибо второй месяц живу на 600 граммах, ем один раз в сутки, а работать приходится по 12-18 часов в сутки. Катанки (разновидность валенок. - Ред.) у меня давно сносились, и ходить не в чем. Я по две недели живу в цехе, не приходя в барак, дойдешь до цеха как-нибудь, а там обмотаешь ноги портянками, обвяжешь проволокой, да так и работаешь, а вшей еще никогда у меня столько не было. Сейчас взял деревянные ботинки у прокурора (Морозова Николая), свои отдам завтра починить. Одежды и обуви мне никакой не дали. Начальник цеха сказал: "ползай на коленках, если у тебя нет обуви, а работать не будешь - не дам хлеба." Карточку уже второй месяц мне на руки не дают, а дают талоны: Приходится, как заключённому, работать за кусок хлеба. По 3 дня сидел без хлеба. Теперь, мама, ругайся, не ругайся, я продал чемодан и кастрюлю - на хлеб. Напишите, где сейчас Юрка и Колька. Взяли ли их в армию?

Мама, вы пишете, что у вас нет карточек, но все равно вы живёте лучше, чем я, у вас есть капуста, осталась корова, а я здесь рад капусте, как меду. Мама приедь в марте сюда, привези мне чего-нибудь, не забывайте меня в мой тяжелый час, и помогите мне, может быть, последний раз, так как броню нам дали до 25 марта, а там, может, возьмут в армию. Привези мне капусты, сушеных картошек, муки маленько и еще что можно. Жду с большим нетерпением к марту, а не приедете, я здесь сдохну с голоду, уже начал пухнуть. У нас в бараке помер с голоду уже второй человек. Вот почему я долго не писал вам, письма эти все равно бы не пропустила цензура, а хвалиться зря нечего. Домой я попасть теперь не думаю, если возьмут в армию в апреле, или в сентябре, тогда приеду домой в июле. Мама, одно прошу - приедь, так чтобы ты могла получить карточку на хлеб на целый месяц, и помоги мне устроиться на частную квартиру, а то там уже испортится дорога, и ты больше не приедешь ко мне.

Пишите мне все новости. Жду ответа с нетерпением.

Ваш сын Иван Запекин.

8 февраля 1942 года.

КОММЕНТАРИЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Не забывайте меня в мой тяжелый час... Будто к нам, живущим уже в XXI веке, обращается из 1942-го года этот замученный мальчишка. Вот и дошел черед, чтобы помянуть в победном мае и тех, кто юными умирал здесь, в Сибири, в тылу ради Победы. И не только в красмашевских бараках! Вечная им память - подранкам войны. У нас в Красноярске появилось множество скульптур. Идешь, как по греческому залу, Аполлон вознесся в центре Театральной площади, сибирские реки - чисто греческие богини нисходят к набережной. Недавно батюшка Енисей явился среди них, будто языческий греческий бог Гермес или Зевс-громовержец. А мальчишечки эти, пухнувшие с голоду на фронтовой вахте, забыты, как и девчушечки, пластавшиеся в госпиталях возле кричавших от невыносимой боли солдат. Всё дальше и дальше уходит Великая Отечественная, но просят они через десятилетия: не забывайте нас! Не забудем ли?

Корнать, это вам - не сажать!

Мы за ценой не постоим...

Наша жизнь в руках губернатора